Eldoran (sir_eldoran) wrote,
Eldoran
sir_eldoran

  • Music:
На ночь съел кусок селёдки.

Я наверное был вором. По ночам я никогда не мог нормально спать и всё чаще и чаще начал прогуливаться. Потом появилось хобби. Я начал лазить по старым заброшенным домам, пробираться на чердаки, забираться в квартиры, хозяева которых погибли. Мне хотелось видеть то, что остаётся тогда, когда не остаётся человека и то, что люди ценили больше всего. Самое ценное ведь всегда прячут.

Особенно интересными были старые здания. Внутри их перестраивали столько раз, что уже никто не может точно сказать, где находятся десятки тайников с чем-то ценным. В щели за расшатанным плинтусом? Над потёртой перекладиной? В том месте, где по идеи должен продолжаться наклон крыши, но установлена перегородка и батарея? Перекрытая шахта дымохода? В конечном итоге под ковром и паркетом? В некоторых домах общий объём всех тайников может соперничать с жилым объёмом помещений.

А однажды я забрёл в окно одного чердака, на котором как раз готовились к человеческому жертвоприношению.

Самое интересное началось позже. Одной ночью было уже поздно, но разочаровавшись в двух осмотренных зданиях я решил посмотреть ещё одно. Его я примечал уже долго. Двухэтажный кирпичный дом с чердаком. Построен ещё в тридцатых. В начале девяностых его закрыли в связи с аварийным износом, но так и не снесли.

По канату забрался к аварийной лестнице, по которой выбрался на крышу. Часть крыши просела, и через образовавшуюся щель было не сложно попасть на чердак. Эту крышу уже давно полюбили местные птицы, которые сразу начали носиться по чердаку и вылетать через разбитые окна и щель позади меня. Пол был усыпан навозом и перьями. Голубей часто называют летучими крысами, но по моему это неуважительно по отношению к крысам. Никогда не видел, чтобы крысы с таким энтузиазмом гадили там-же, где жили.

На чердаке ничего интересного не было. Нашёл заколоченный люк на второй этаж. Отковырял прогнившие доски и открыл проход вниз. Внизу было совсем темно и пахло гнилью. Через забитые окна не проходило практически никакого света, но можно был без страха использовать фонарик.

Сложно было сказать, для чего использовалось здание. Возможно какой-то офис, так как везде были раскиданы старые папки для документов. Стояли шкафы для бумаг и письменные столы. Но было и много кроватей. Общим счётом не меньше 15. От матрасов уже давно остались одни опилки. угрожающие всему миру торчащими ржавыми пружинами.

В углу одной из комнат похоже был небольшой пожар. Часть стен, пола и потолка были покрыты сажей, от стоявшего в этом углу стола остались лишь угли. От матраса стоявшей рядом кровати осталась груда почерневшей проволоки. Но в самом углу стоял нетронутый огнём деревянный шкафчик. Нетронутый не только огнём, но и гнилью. Не покрытый скопившейся за десятилетие пылью и не пострадавший от многих лет использования.

Шкафчик стоял в углу, и ждал, когда я его открою. Я не знаю, как он мог туда попасть. Он не мог быть в том углу во время пожара. Он не мог быть в этом здании все эти годы. Но это не мешало мне заглянуть внутрь. На двух из трёх полок не было ничего. Но на нижней полке лежала лишь немного потрёпанная папка, мало чем отличающаяся от всех тех, что гнили в тёмных углах этого здания. Но она была такой-же нетронутой, как и шкафчик. А внутри лежали фотографии. Фотографии меня.
Что за бред?

Первые фотографии показывали меня в городе, на работе, с друзьями.
Откуда эти фотографии? Кто знал, что я сюда приду? Или это не для меня? Но кому они нужны? И кто именно их делал?

Затем шли несколько фотографий меня, занимающегося моим ночным делом.
Но там ведь никого не было! Скрытые камеры? Меня просекли, это компромат. Но кто знал, что я сюда приду? Кто-то отлично знал где и когда я буду. Кто-то наверняка знает, что я сейчас здесь. Чего они хотят?

На спине проступал холодный пот, но продолжал перебирать фотографии. Чердаки, подвалы, заброшенные молочный цех.

Но это невозможно!
В руках я держал фотографию себя, лезущего по пожарной лестнице этого здания.
Я затаил дыхание. Кто-то здесь со мной? Но ведь фотографии так быстро не делают?

Дрожащими руками я посмотрел на следующую фотографию. На ней был опять я, сидящий в углу этой комнаты на корточках. Передо мной на шкафчике лежала папка с фотографиями, которые я освещал фонариком.

В ужасе, не думая ни о чём, я повернулся в том направлении, откуда должны была быть сделана эта фотография. Ничего кроме голой стены.

И тут я ловлю себя на мысли, что это просто невозможно. Это монтаж. Каждый школьник может такое нарисовать. Стараюсь улыбнуться, но не могу. Смотрю обратно на фотографию и замечаю, что от левого плеча вниз протянута какая-то белая линия. И рядом приклеилось перо. Инстинктивно выворачиваю голову, чтобы посмотреть.
Е$%@ие голуби!
И тут у меня темнеет в глазах и я облокачиваюсь на обугленную стену. Начинается истерический хохот. Я хватаюсь за последние фотографии.

Фотография меня и захлопнутого люка на чердак. Чёрт. Бежать и проверять сейчас? Ноги не слушаются. Металлические решётки на окнах и дверях я уже видел.
Ведь можно дождаться утра? Здесь каждый день проходят люди, они услышат и увидят. Вызовут пожарных или кого-то ещё. Но ведь я здесь не один? Нужно протянуть до утра.

На последней фотографии я вижу себя в петле свисающей с крюка под потолком. Петля из того самого каната, по которому я лез к пожарной лестнице. Почему-то не сомневаюсь, что петля уже подготовлена.

Главное дождаться рассвета. Главное... Смеюсь. Главное не паниковать...



Надо будет ещё этой селёдочки добыть.
Tags: 42, Сны
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments